Сломанные крылья

Небольшая комната освещалась лишь одной свечой, стоящей на потухшем камине. Около него располагался топчан, у противоположной стены — стол и два стула. Места здесь едва ли хватило бы троим взрослым.

— Мы должны идти. Всё уже готово, — произнес большой длинноволосый мужчина, который, казалось, занимает собой все свободное пространство. — Подожди, давай посидим еще немного, — ответила ему девушка, сидящая на топчане. — Хорошо. — Ты знаешь… У меня очень неприятное ощущение… — Девушка поднесла руку к груди. — Здесь. Давай не пойдем. Бросим все, убежим! — О Боги! Мы сотню раз говорили об этом, Голубка. Туда, на площадь уже идут наши: Крыса, Два Ножа и даже Лиса с ними, хоть еще не отошла от ранения… — Мужчина резко кивнул на большой красный мешок, лежащий у его ног. — Ты что, хочешь их всех предать, бросить там без оружия?

В глазах девушки стал ярче отражаться огонек свечи, по щекам потекли слезы. — Ты не понимаешь… — тихо прошептала она. — Мое предчувствие, оно никогда не обманывает… — Ну и что? Плевать! — Мужчина бросил яростный взгляд на девушку и продолжил говорить, вперившись безумным взглядом куда-то ей за спину. — Даже если мы погибнем, наше дело будет жить! Мы утянем за собой столько ублюдков из гвардии, сколько сможем!

Голубка обняла его за талию и заплакала сильнее. Лицо мужчины смягчилось, он обнял ее за плечи, начал гладить по голове. — Пойдем, Голубка, у нас нет выбора, — его голос стал тихим, вкрадчивым. — У нас нет другого пути. Все мосты сожжены. — Коршун, послушай! — отчаянно вскрикнула девушка. Она дернула головой, скидывая руку мужчины, и посмотрела ему в глаза. Воля бунтовщицы сразу куда-то улетучилась, и она произнесла отсутствующим голосом: — Хорошо…

Коршун с усилием поднял мешок с пола — зазвенело стекло, — он бережно обнял мешок, прижав его к груди. Затем он отошел к двери, чтобы Голубка смогла встать. Девушка поправила корсаж, проверила, хорошо ли закреплены кинжалы на ногах, под юбкой и на руках, после чего накинула на плечи и голову шерстяную шаль, протертую и дырявую. Бросив взгляд на мужчину, девушка произнесла: — Я люблю тебя. И притушила пальцами свечу.

Пинком ноги Коршун отворил сколоченную из грубых досок дверь и вышел на лестницу. Голубка последовала за ним, и, преодолев дюжину кривых, источенных жучком ступеней, они оказались на узкой улочке. Сверху, из белых облаков, заволокших небо, на город сыпался первый снег. Крупные, колкие снежинки кружились в потоках холодного ветра и, упав на камни мостовой, исчезали. Коршун и Голубка двинулись к центру города, петляя в лабиринте улиц и небольших двориков. То и дело из окон вторых этажей, нависших над мостовой, на улицу лились вонючие помои. Редкие поначалу прохожие стали встречаться все чаще, слышалась грязная ругань и лай собак, какие-то лоточники орали о своих товарах, неизменно «высшего качества». Коршун и Голубка шли на площадь. Коршун шел впереди, громко стуча по мостовой окованными железом армейскими сапогами, а Голубка, выглядевшая рядом с ним совсем как ребенок, семенила сзади, зябко кутаясь в шаль.

На площади, примыкающей к королевскому дворцу, уже с раннего утра начали собираться люди. Стражники в сине-белых накидках и с красными лентами на алебардах выстроились рядами, ограждая ложу для почетных гостей и трибуну с плахой, на которой потеряли свои буйные головы немало преступников. Глава тайной полиции, носивший официальный титул Серого Стража, господин Штульц, смотрел на площадь из окон дворца. Отсюда открывался прекрасный вид на предстоящее действо. Мужчина стоял около окна, и взгляд его фиолетовых глаз подмечал каждую деталь. Так уж повелось, что должность главы тайной полиции мог занимать только маг. А маги — люди дотошные и внимательные, ведь в магии одно неосторожное движение может привести к коллапсу… Кабинет Штульца был не слишком просторен, все стены были уставлены стеллажами с книгами, содержащимися в безукоризненном порядке. В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — ответил Штульц хриплым, но громким голосом. — Лейтенант Смарт, с докладом. — Вошедший в кабинет человек был серым. Нет, он не был одет в серые тона, просто это был один из тех людей, которые ничем не выделяются из толпы. Взглянув на такого, вы бы никогда не запомнили черт его лица или других деталей. — Я слушаю. — Штульц отошел от окна и уселся в кожаное кресло, стоящее за массивным столом с резными ножками. — Все агенты проинструктированы и отбыли исполнять приказы. Наши люди на местах дали положительные ответы. Как вы и предполагали, скоро на площади будут находиться почти все изменники. — Голос лейтенанта был достаточно громким, в нем слышались командные нотки, присущие военным. — Замечательно. Что-нибудь еще? — Да, сэр, Его Величество Влад хочет, чтобы вы наблюдали за казнью вместе с ним.

Штульц скривился. «Знал, что так будет, но надеялся, что этот дурак наконец поймет, как мне важно контролировать события, лично корректируя своих подчиненных», — подумал он. — Спасибо, Смарт, можешь идти.

В одной из глухих подворотен, на которую не выходили окна и двери, стояли двое: девушка, закутанная в серый плащ, и сухопарый парень с вытянутым лицом. — Эй, Лиса, ты уверена, что готова? — спросил парень. — Да! Демон тебя забери, мы в двух шагах от площади! — резко ответила девушка, на ее бледных щеках вспыхнул румянец. Она пронзила собеседника взглядом искрящегося янтарного глаза, второй был скрыт белой повязкой. — Два Ножа, хватит меня донимать этим вопросом! — Не шуми, Лиса, — раздался хриплый голос за спиной у девушки, от чего та вздрогнула и обернулась. С ее головы слетел капюшон, обнажая ярко-рыжие волосы, собранные в пучок. — Здесь наверняка бродят агенты Серого Стража. Говорящий был небольшого роста, одет в темное тряпье, скрывающее истинные очертания тела, и обладал удивительной способностью бесшумно и незаметно подкрадываться к людям. — Привет, Крыса, — произнес Два Ножа и, зевнув, спросил: — Готов? — Конечно готов, деревенщина. — Нужно дождаться Коршуна и Голубку, — сказала Лиса. — Как думаете, они смогли купить у бабули горячих пирожков? — Думаю, смогли, — ответил Крыса и, присев на корточки, достал откуда-то из своих лохмотьев небольшую трубку, после чего закурил ее. — Как твой глаз, Лиса? — У меня его больше нет, придурок! Эти ублюдки выжгли его каленым железом! — Лиса оглянулась по сторонам и злобно прошипела: — Но это дало мне сил, и я их всех поджарила колдовским огнем. — Да, да, ты говорила. Я слышал, что в казематах до сих пор не могут потушить твое колдовское пламя, так и горит у них в пыточной. Просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь… — Крыса говорил тихо и спокойно. Сделав глубокую затяжку, он добавил: — Сильная штука эта твоя магия…

— Коршун. — Что, Голубка? — За нами следят. Тот парень в кожаном камзоле. — Точно. — Что будем делать? — Убьем его. Идем в ту подворотню.

Соглядатай, отправленный за Коршуном и Голубкой, осторожно зашел в подворотню. Впереди он увидел широкую спину Коршуна; выждав немного, соглядатай двинулся следом. Это была последняя ошибка в его жизни. То, что он счел кучей мусора слева, внезапно зашевелилось, мелькнул серебряной молнией тонкий нож, и неудачливый агент упал на землю с торчащей из виска рукоятью. Голубка встала и, отряхнувшись, вытащила клинок из черепа врага. Вытерев лезвие об одежду убитого, она спрятала его обратно в рукав. Ее лицо онемело, оно стало больше похоже на маску — без эмоций, без мыслей. Эту маску видели многие, и это было последнее, что они видели в своей жизни. Коршун ждал ее в конце переулка. — Молодец, — произнес мужчина, когда Голубка подошла к нему. — Пошли быстрее.

Штульц, шедший по коридору дворца, чтобы присоединиться к Королю, на секунду остановился. Его голову будто бы пронзила игла. «Заклинание сработало», — подумал Серый Страж. — «Значит, соглядатай умер, значит, все идет по плану». Тонкие губы мужчины изогнулись в улыбке.

— Они идут, — произнес Крыса вставая. Каким-то невероятным образом, пока он вставал, он успел спрятать раскуренную трубку где-то под одеждой, и теперь о курении говорил лишь быстро рассеивающийся табачный запах. — Все прошло нормально? — спросил Два Ножа, когда Голубка с Коршуном подошли. — Нет, — ответил Коршун, ставя мешок на мостовую. — Сегодня за нами следил какой-то тип, но мы избавились от него, так что теперь все в порядке. — Так, каждому по две банки, алхимик сказал, что эта дрянь должна разносить все в области двадцати шагов. — Коршун раскрыл мешок и начал выдавать заговорщикам толстостенные стеклянные банки с искрящейся оранжевой жидкостью внутри. — Нас пятеро, не считая тех, кому мы выдадим оружие на площади. Кому-нибудь из нас обязательно удастся совершить задуманное.

Все собравшиеся спрятали снаряды под одеждой. Повисла молчаливая пауза. Все переглядывались, будто бы ожидая сигнала. — Да помогут нам Боги! Пошли! — сказал Коршун и решительно покинул закоулок. Подождав немного, молча ушел Крыса. Почесав рукой затылок и глупо улыбнувшись девушкам, покинул убежище и Два Ножа. Лиса и Голубка переглянулись. Грудь Голубки всколыхнулась, она хотела что-то сказать, но Лиса опередила её и, положив палец ей на губы, отрицательно покачала головой. Подмигнув целым глазом, она ушла. Голубка осталась одна.

Демон одиночества стал пожирать ее душу, пробуждая болезненные детские воспоминания о том, как её семью казнили, повесив на дереве рядом с домом лишь за то, что они не смогли в срок уплатить налоги. О том, как мужчина в черном нашел ее на пепелище дома и научил убивать. О том, как этот мужчина, заменивший ей отца, использовал ее для удовлетворения своих похотливых желаний… В глазах Голубки потемнело. Она стала жадно глотать воздух. Воспоминания, забитые в дальние уголки сознания, стали топить её. Образ из её кошмарных снов обрел новое звучание. Голубка ощутила себя посреди океана черной воды, без дна и края, с мрачным сиреневым небом над головой и неведомой силой, тянущей её ко дну… Лишь образ Коршуна, человека, давшего её жизни смысл и надежду, вытащил её из ступора. Голубка сделала глубокий вдох, затем выдох и, отбросив все мысли, двинулась на площадь, в толпу.

Штульц сидел по левую руку от Короля, за роскошным столом, изобилующим всеми мыслимыми и немыслимыми деликатесами в оправе из золотой и серебряной посуды. Королевская ложа находилась на возвышении, с неё открывался отличный вид на плаху и всю площадь, заполненную людом. Королевская ложа, в отличие от трибун для менее знатных особ внизу, была забрана тончайшим и чистейшим стеклом, так что внутри было тепло.

Помимо Штульца, за столом сидели родственники Короля и другие знатные люди. Их лица были искажены гримасами подобострастия и лести. Штульца, правда, мало интересовали придворные интриги: на каждого сидящего здесь он имел обширное досье, и все боялись его куда больше, чем Короля, которому недавно исполнилось тридцать и правил он всего четыре года. — Расскажи-ка, Штульц, нам еще раз эту историю про глаза магов, Мадам Лулу еще не слышала ее, — произнес Король Влад, погладив выбритое лицо, и взглянул на Серого Стража круглыми глазами. Одна из тучных придворных дам скривилась в подобии улыбки. — Занятие магией предполагает долгое изучение древних фолиантов, как правило, напитанных сильными эманациями. Можно сказать, что эти тексты излучают силу, светятся, как свеча или солнце. Подобное свечение воздействует на глаза читающего интересным образом: чародей получает возможность видеть энергию, текущую вокруг него, но его глаза навсегда меняют свой цвет. — Штульц говорил тихим уставшим голосом. Он знал, что Король любит умные слова и магические термины. — Многие юные маги даже лишаются зрения, так и не познав истинного знания… — Как интересно! — воскликнула Мадам Лулу и наклонилась вперед, чтобы улыбнуться Штульцу, от чего ее безразмерная грудь встретилась с миской салата. — Какая интересная и ироничная история. Платой за жажду знаний может быть слепота. Но какой это прекрасный отбор, только достойные становятся магами! — звучно сказал Король. Его взгляд стал мечтательным и устремился куда-то в небеса. — С такими-то светлыми головами, как у вас, Штульц, мы изменим королевство! Я бы даже сказал, модернизируем жизнь людей. Я верю: уже не за горами то время, когда у каждого дворянина в доме будут магические светильники и камины, не требующие топлива… А по дорогам будут колесить кареты без лошадей, гораздо лучше тех паровых монстров, что строят в соседних государствах…

Сидящие за столом разразились бурными аплодисментами. Какой-то старик с близко посаженными глазами и сизым носом встал, позвякивая медалями, и произнес, подняв тяжелый кубок: «За Короля Влада!». Все аристократы повскакивали и, повторив тост, выпили. Впрочем, внимание Короля было привлечено происходящим на площади.

Барабанная дробь ударила по народу и гулким эхом отразилась от домов. Толпа немного стихла. Двое стражников вели к плахе первого осужденного. По традиции он был обрит наголо и одет в белую рубаху до колен. Около плахи уже стояли двое: герольд с ворохом бумаг и палач в черной маске, закрывающей лицо. После долгого зачтения приговора палач взмахнул отточенным топором, и голова осужденного слетела с плеч. Белая рубаха стала красной. Зеваки зашлись в крике.

Несколько человек, получивших оружие от Голубки, уже пробивались ближе к месту событий, были и другие, поддерживающие заговор — капля в море. Сама Голубка и ее товарищи также прокладывали себе путь через толпу. Стража повела второго заключенного. Кто-то в толпе стал кричать: «Долой власть воров и убийц!». Некоторые подхватили лозунг, но пока что он тонул во всеобщем гомоне. Вот босые ноги следующего заключенного коснулись деревянных половиц помоста, на котором стояла плаха. Герольд начал зачитывать приговор. В толпе раздался крик: «Свободу заключенным!», и в голову герольда прилетел увесистый камень из мостовой. Чтение приговора оборвалось на полуслове, поливая доски помоста кровью из раскроенного черепа, герольд упал рядом с плахой. Приговоренный к смерти ударил одного из конвоиров по лицу кандалами и попытался бежать, но тут же был убит алебардой второго. Стражники, стоявшие в оцеплении, двинулись вперед, разя людей древками алебард. Началась давка, в стражу полетели камни, кое-где стражникам дали отпор люди с вилами и мечами.

Король и другие аристократы наблюдали за происходящим с интересом. С высоты королевской ложи это выглядело как очередное кровавое развлечение, ничем не грозящее правящей элите. Штульц, впрочем, шепнув Королю Владу, что он, как Серый Страж, должен исполнять свои обязанности, покинул ложу. Быстрыми шагами он шел в свой кабинет.

Коршун пробивался сквозь толпу. Какие-то молодчики с кинжалами расчищали ему путь. «Это свои, — думал Коршун. — Не зря я потратил столько времени на агитацию, не зря говорил людям, что в этот день мы изменим королевство». «Проклятый изменник, — думали молодчики. — Долго же тебя будут пытать, если ты выживешь сегодня…»

В дальнем от Королевской ложи конце площади полыхнуло пламя. Раздались душераздирающие вопли сжигаемых заживо людей. Над огнем, с развевающимися, рыжими почти как пламя волосами, парила женщина. Лиса смеялась как демон, из ее рук на стражников лились потоки огня, под руку попадались и простые люди… Королю Владу на секунду показалось, что ведьму будет невозможно остановить… Тетива арбалета упруго бумкнула, и болт, окутанный фиолетовым свечением, понесся к ведьме. Издалека это выглядело так, будто чья-то невидимая рука ударила огневолосую даму в бок и смела ее на землю. Магический арбалетный болт не знал промаха и пробивал любую защиту: огненный щит Лисы спас бы ее от обычных стрел, но… Ведьма успела лишь почувствовать сильнейшую боль в бедре и потеряла сознание.

Голубка, не обращая ни на что внимания, упорно двигалась к цели, когда где-то позади неё раздались два чудовищных взрыва. Два Ножа крупно не повезло: деревенский парень, славившийся как лучший повар в деревне, сожженной войсками Короля, и прославившийся позже как сильный уличный боец в столице, споткнулся. Его затолкали, и алхимические бомбы детонировали… Царивший на площади хаос усилился, люди пытались бежать, но у некоторых выходов с площади так некстати оказались обозы: у одного из них оторвалось колесо, а другой кто-то перевернул. Голубке всё сложнее было пробиваться вперед, в какой-то момент она даже подумала, что не дойдет, как вдруг чьи-то сильные руки подхватили и подкинули ее. Внезапно она оказалась за оцеплением. Впереди был свободный от толпы участок площади, тут и там валялись тела раненых, стражники скручивали людей и волокли их куда-то. Голубка метнулась по направлению к королевской ложе, готовя на ходу алхимическую банку. Бросок! Прогремел взрыв, в разные стороны полетела брусчатка.

Бомба взорвалась совсем рядом от Королевской ложи, кусок камня разбил одно из стёкол. На трибуне спешно засобирались знатные люди. Влад также решил покинуть опасную зону. Голубка побежала дальше: вот он, ее шанс — бросок! Бомба угодила прямо в середину трибуны. Прогремел взрыв. В разные стороны полетели человеческие тела. Королевская ложа, находящаяся выше, подпрыгнула и обрушилась.

Коршун был близко от цели, когда прогремел взрыв. Он видел, как хрупкую фигурку Голубки снесло какими-то обломками. Он взревел и начал работать кулаками. «Там должен был быть я!» — проносилось в его голове. Сейчас, когда его возлюбленная, его друзья умирали у него на глазах, идея революции не казалась ему такой уж хорошей. Да, он ненавидел режим — режим, который отнял у него, потомственного аристократа, всё: близких родственников, положение, деньги… А все из-за того, что он пытался что-то изменить; еще при старом короле он хотел сделать королевство комфортным для всех жителей. Коршун в ярости пытался пробиться вперед, когда один из тех, кто вёл его сквозь толпу, огрел его рукоятью кинжала по голове.

Голубка очнулась. Она находилась в сыром темном помещении. Из небольшого зарешеченного окна веяло холодом. Все тело ужасно болело. Правая рука была неестественно вывернута, похоже, сломана в нескольких местах. «Получилось?» — задала себе вопрос Голубка и тут же вспомнила, как рушится королевская трибуна. Слезы потекли из глаз девушки. Она плакала. От радости, от горя, от боли…

Её плач был прерван скрипом двери. Вонючий мужчина в серых доспехах грубо поднял девушку за волосы и приказал идти. И она шла по длинным коридорам без окон, освещенным коптящими факелами. Её вели мимо пыточных комнат. Двери были распахнуты, видимо, специально для неё. Какие-то люди корчились от боли, она не узнавала их, пока наконец не увидела распятую Лису, а следом за ней… Коршуна. Он был сильно изранен, его руки и ноги были прикованы к стене. Голубка непроизвольно крикнула и кинулась к Коршуну, за что получила удар по ребрам от конвоира и свалилась на пол. Палач, раскалявший железо для Коршуна, смерил ее безразличным взглядом. Голубка начала подниматься на ноги, когда ее конвоир захрипел и сполз по стене. Палач дернулся в сторону конвоира, но был сражен метким броском ножа. В дверном проеме стояла невысокая фигура, замотанная в лохмотья. — Крыса! — воскликнула Голубка.

Пока Голубка освобождала Коршуна, Крыса освободил Лису. Та сильно хромала — из ее бедра торчал обломанный конец арбалетного болта. — Пора сваливать, — произнесла ведьма, и измученных повстанцев окутало магическое свечение.

— Регент Штульц, можно задать вопрос? — спросил полковник Смарт, поудобнее присаживаясь на новой, защищенной магией трибуне. — Конечно, Смарт, спрашивай. — Взгляд Штульца блуждал по пустынной площади, на которой стоял помост с плахой. К нему вели двух обритых смертников. — Что будет с той девушкой, наёмной убийцей?

Штульц задумался: «Детишки решили поиграть в революцию. Я им подыграл, это было как правильно прочитанное заклинание. Король мертв, гильдия алхимиков вне закона, народ запуган, и теперь никто даже не подумает о неповиновении… Угроза иностранных захватчиков, коварных бомбистов, убивших Короля, еще долгие десятилетия будет диктовать людям, как вести себя с повстанцами. Ведь во всем виноваты ОНИ, враги из далеких стран…» Мужчина улыбнулся своим мыслям. — Та девушка по прозвищу Голубка до конца своих дней будет находиться в монастыре. Если понадобится, я использую её ещё раз, может, на этот раз как жертву кровавых репрессий… — Штульц махнул рукой палачу, который ожидал приказа. — Она же сошла с ума, да? — спросил Смарт, наблюдая, как голова слетает с плеч Коршуна. — Да, её душа не вытерпела мук, не вытерпела того, что она увидела в пыточных камерах… Стражник сказал, что когда она увидела своего возлюбленного на пыточном столе, то упала как мертвая… — Штульц махнул рукой ещё раз, и голова Лисы слетела с плеч. — А потом даже наш лучший врач не смог вернуть её в норму. Она просто улыбается и никак не реагирует на окружающую реальность… — Регент, что вы прикажете делать с вором и убийцей по прозвищу Крыса? Мы знаем его местоположение и можем схватить его в любую минуту.

Штульц встал со своего места и двинулся к выходу. — Делай то, что считаешь нужным, Смарт. Мне нужно думать о делах государственных, а это мелочь…

© Теодор Московский, Москва, Декабрь 2011 г.