Спящее знание
Посвящается несравненной Софии Бокитько (ака Fiona Stockwell) и умудренному Нестору Агхоранатху. Вместе мы совершили удивительное путешествие, благодаря которому я смог написать это произведение!
Джонатан сидел на пестром коврике, постеленном на глиняный пол. Ему редко доводилось посещать главный зал семейного дома. С большим интересом он разглядывал полусферическое помещение. Бугристые, тускло поблескивающие стены украшала роспись пастельных тонов. Цветной орнамент, состоящий из линий и точек, плавно перетекал в сцены из жизни предков и портреты давно ушедших людей.
Джонатан разглядывал фрагмент росписи, изображающий гепарда. Стоило чуть поменять угол зрения, и гепард превращался в забавное лицо человека.
Недавно юноше исполнилось семнадцать лет, и ему казалось, что он знает наизусть то, о чем говорила Мать с небольшого помоста у дальней стены зала. Лишь самые младшие члены семьи слушали ее истории внимательно и с интересом. Взрослые, к которым хотел причислять себя и Джон, тихо переговаривались между собой. Для многих этот сбор был первой в году встречей с родственниками.
Парень прислушался: справа от него сидел его дядя Френк. Полный, с блестящей в свете желтых ламп лысиной, он рассказывал о своей работе на севере. Френк строил новый космический корабль, который, по его словам, должен был побить все рекорды скорости. Слушавшая его тетя Элма явно скучала. У нее была смуглая кожа, волосы, заплетенные в косички, и роскошное тело, наводящее Джонатана на неподобающие мысли. Как и многие женщины из его семьи, Элма была охотницей на демонов. На ее бедре висела пустая кобура от лазера и кинжал, чья рукоять изображала голову дракона с изумрудами в глазах.
Мать повысила голос. — …победив короля демонов, они вернулись в свой разрушенный дом и стали строить новый мир. И так каждый год мы собираемся здесь, чтобы почтить память тех, кто шел перед нами, и осветить путь тем, кто пойдет после нас. Да не забудем мы Сереброокую, чьи гены мы несем, и чья кровь дает нам силу, и Златокудрого, который был верным соратником и мужем прародительницы!
Это были финальные слова, оканчивающие церемонию Рассказа. Все присутствующие в зале, коих насчитывалось чуть меньше сорока, встали со своих ковриков. Наступила тишина. Джонатан закрыл глаза и, как полагалось, представил себе Сереброокую.
На немногих сохранившихся фотографиях прародительница выглядела как обычная девушка, одетая в свободный льняной балахон. Ее темные волосы были заплетены в две тяжелые косы, а огромные глаза казались сплошь серебряными, сияющими. В фантазиях юноши балахон почтенной становился значительно короче, черты лица делались более яркими, и она начинала напоминать Лили из соседней деревни. Джону много раз объясняли, что в его сексуальных желаниях нет ничего дурного, даже напротив, но все же подобные мысли во время обряда казались ему чем-то скверным, чужеродным.
Перед его внутренним взором рядом с девушкой появился могучий атлет с копной золотых волос. Джонатану всю жизнь казалось несправедливым, что Сереброокая оставила женщинам-потомкам магическую силу, а Златокудрый, хоть и был прославленным героем, чья слава простиралась много дальше их семейного круга, унес все свои способности в могилу. Юноша одернул себя: было верхом святотатства сомневаться в прародителях на этой церемонии. Эти «темные мысли», как их называл его отец, уже не раз приносили Джону крупные неприятности.
Наконец, Мать воскликнула: — Да будет праздник! Все присутствующие радостно заголосили и стали покидать главный зал. По двум узким лестницам они устремились наверх, туда, где их ждали столы, полные угощений.
Джон ощутил пренеприятный тычок в ребра и, оглянувшись, увидел свою сестру. Она была высокой, даже излишне худой, а ее лицо, усыпанное веснушками, светилось белозубой улыбкой. Посмотрев на брата сверху вниз, она произнесла: — Эй! Что-то ты мрачен, будто лягушку проглотил. — Я не мрачен, Лана, я думаю! — раздраженно ответил Джон. — Улыбнись, все-таки праздник, — сказала девушка нежно и коснулась пальцем щеки парня. Дождавшись, пока Джонатан слабо улыбнется, она добавила: — Мама просила передать, чтобы ты подошел к ней после церемонии. — Выдержав паузу, Лана подмигнула и прошептала: — Кажется, у них с Лионом для тебя какой-то сюрприз.
Теперь улыбка Джона стала искренней. Лион был его отцом, и когда подобное случалось в прошлый раз — несколько лет назад — он получил в подарок электронные крылья. Пусть они и не позволяли летать в полном смысле этого слова, но подарили ему немало удивительных мгновений планирования с деревьев и холмов.
Людей стало меньше, и юноша заметил, что его мать, так же являвшаяся церемониальной Матерью и главой всей семьи, стоит недалеко от помоста вместе с отцом. Джона всегда поражал контраст этой пары. Лион был щуплым и седым, с вечной кроткой улыбкой на лице и рассеянным взглядом голубых глаз. Мать, которую звали Яна, была высокой, с крупными мускулистыми руками, широкими бедрами, лоснящимися темными волосами до пояса и суровым волевым взглядом, пронзающим насквозь. Они мило беседовали между собой, когда взволнованный юноша приблизился. Кроме них в помещении остался лишь один из братьев Яны, стоявший в отдалении со скрещенными на груди руками.
— Мой мальчик. Ты помнишь, что этот особенный день посвящен не только предкам, но и молодым, как ты? — спросила Яна риторически, и Джону осталось только молча кивнуть. — Тебе еще нет восемнадцати, но очень скоро ты станешь одним из тех, кто приумножает силу и благополучие нашей семьи, раскрывая свои таланты. Вот мой подарок.
Мать достала из кармана своего пестрого балахона кинжал в ножнах. Его рукоять напоминала ту, что Джон разглядывал сегодня у тети Элмы, только глаза дракона были рубиновыми. — Это очень древнее оружие. Кинжал называется Фруффель, он брат Заппера, которым владеет Элма. В нем сокрыта магия, способная размягчить даже самую прочную броню, сделав ее подобной грязи. — Вау! — воскликнул обрадованный юноша, приняв подарок и разглядывая красноватое лезвие. — Я уверена, что ты достаточно умен, чтобы не тратить его силу на праздные развлечения, — добавила мать серьезно. Кивнув, Джон прикрепил ножны к поясу.
— Твой дядя Хьюго тоже решил сделать тебе подарок, — сказала Мать и жестом подозвала брата. — Ну что, малец, готов покорять пространства? — усмехнувшись, спросил Хьюго и бросил юноше небольшой предмет. — Держи! Джон ловко поймал подарок. Это было овальное приспособление величиной с ладонь: темный сенсорный экран посередине и дюжина кнопок сбоку. Мальчик не мог поверить своему счастью. — Он, конечно, потрепанный, и наверняка не той модели, о которой ты мечтал, но он на ходу и недавно из ремонта, — сказал дядя. — Этот корабль здорово меня выручал, когда я был в твоем возрасте! — Дядя, папа, мама! Я так счастлив! Спасибо вам всем! — радостно закричал юноша и по очереди обнял родственников. Он весь горел от нетерпения взглянуть на обновку. — Смотри, так ты всегда сможешь узнать, где он находится, — Хьюго ткнул на одну из кнопок пульта. Экран ожил, на нем появилась стрелка и надпись «Четыреста метров». — Не задерживайся, присоединяйся к празднику! — крикнула Яна уже в спину убегающему Джону.
Семейный дом включал в себя главное здание, обширный сад и несколько десятков небольших жилых блоков и ангаров. Полусферические постройки были сделаны из того же глинистого материала, что и главный зал. Вокруг росли деревья, чьи листья переливались всеми цветами радуги в свете луны.
Джон бежал, не разбирая дороги. Вскоре из-за кустов на берегу небольшого пруда показался корабль. Синяя краска обшивки местами облупилась, а стекла рубки несли на себе отметины былых лет. Космолет с выцветшей надписью «Цирцея-42» на борту был три метра в высоту и около семи в длину. На его крыше виднелись сложенные крылья для полетов в атмосфере.
Джон коснулся экрана пульта. На нем появилось схематичное изображение женского лица: — Идентификация генома завершена успешно. Джонатан, желаете подняться на борт? — Да! — выдохнул мальчик.
Абсолютно бесшумно диафрагмальный шлюз открылся. Внутри Джон обнаружил аскетичный салон: двухъярусную кровать, нижняя полка которой трансформировалась в обеденный стол, крохотный пищеблок и потрепанный диванчик. Рубка управления была рассчитана на два места. Джонатан уселся в пилотское кресло. Сферическое сиденье из упругого, шероховатого материала сразу поменяло форму, подстраиваясь под вес пилота. — Цирцея, включить панель, сканер — полкилометра, — приказал Джон. Панель засветилась, проецируя знакомый ландшафт. — Завтра мы с тобой полетаем! — заявил юноша и нехотя покинул корабль.
Обратно Джон шел прогулочным шагом, размышляя о будущем. Теперь оно перестало быть просто мутным пятном фантазий. «Цирцея» позволяла ему путешествовать. Он мог отправиться в военную академию, в любой университет галактики на любую специальность. «Любая специальность не подходит», — подумал Джон. Теперь, когда он получил возможность делать все, что угодно, он встал перед Выбором. «Я совершенно обычный: не урод, но и не красавец, не тупой, но и гением меня не назовешь. Чего же я хочу на самом деле?» Ответ сам собой всплыл из подсознания: «Я хочу научиться магии! Я много знаю о колдовстве, я слышал легенды о мужчинах, умеющих колдовать…»
За размышлениями Джон не заметил, как оказался около дома. Били барабаны, голосили люди, а во дворике кружилась в танце Лана. Она демонстрировала свои способности. Тонкие оголенные руки покрывали узоры татуировок, вспыхивающие мрачным белым светом в такт желаниям хозяйки. Лана провернулась вокруг своей оси, ловко приземлилась и сделала пасс руками. Перед ней засверкал слепящий диск. «Лунный Огонь Сереброокой», — подумал Джон. Изгибаясь в такт барабанному бою, Лана с легкостью пантеры прыгнула сквозь диск. Гордо оглянувшись, она встала во всей красе, окруженная ореолом пульсирующего света. «Потрясающе, она освоила Огненную Кожу». По легенде, под этой защитой Сереброокая могла противостоять радиоактивному взгляду демонов.
Барабанный бой прекратился. Лана резким движением скинула с себя заклинание. Раздались аплодисменты. Глядя на сестру, парень понимал, с каким трудом ей далось это выступление. В отличие от матери, которая колдовала непринужденно, Лана напрягала каждый мускул. Она тяжело дышала, ее лоб покрылся испариной. Кто-то поднес ей воды. Дальше начались выступления младших детей. Светящиеся бабочки и прочие детские фокусы Джон видел уже сотни раз, поэтому отправился внутрь дома.
За длинным столом сидело всего несколько человек. Лана отдыхала, а Лион прихлебывал ансу — сладкий фруктовый алкоголь молочно-белого цвета. — Отлично выступила! — воскликнул Джон, подсаживаясь к сестре. — Спасибо. Я долго над этим работала. — Дядя Хьюго подарил мне корабль, представляешь? — Ого! Ты обязательно должен покатать меня.
Некоторое время они сидели молча. — Лана, тебе уже девятнадцать. Какие у тебя планы? Ты собираешься уйти из дома? Девушка повернулась к брату. — Я здесь до сих пор только потому, что без мамы не смогла бы достичь таких результатов в магии. Но скоро я отправлюсь в королевскую военную академию. Им нужны молодые одаренные девушки. — И что ты там будешь делать? — Буду работать во дворце, возможно, попаду в свиту ее высочества. — А потом? — Не знаю. Найду достойного мужа, рожу детей и, наверное, вернусь сюда воспитывать их. — А как же Джордж? Лана рассмеялась, но Джонатан уловил в ее голосе нотки фальши. — У нас с ним ничего не может быть, это просто детское увлечение… — Но вы встречались целых четыре года! — Чего ты пристал? Говорю тебе, это полная ерунда. К тому же он с родителями улетел на какую-то далекую планету. А мне нравится здесь, на Земле.
— Лана! Отдохнула, моя девочка? — раздался властный голос Яны от входа. — Да, мама! — резко выпрямившись, ответила сестра. — Бабушка Олли хочет сказать тебе пару слов. Мрачным взглядом Джон проследил, как сестра послушно убежала к матери.
Он налил себе в бокал ансу и перехватил лукавый взгляд отца. Джон знал, что в его возрасте можно употреблять легкий алкоголь, но все равно испытывал неловкость перед старшими. Напиток был газированным, сладкий фруктовый вкус коварно маскировал высокий градус. — Ну как тебе мой подарочек? — спросил подошедший дядя Хьюго. — Отлично! Огромное спасибо. — Что-то вид у тебя не праздничный, — Хьюго прищурился. — Не хочешь поговорить? — Да.
Они вышли на улицу. Большой, смуглый и мускулистый Хьюго посмотрел на племянника с благожелательной улыбкой: — Что тебя гнетет, парень? — Не знаю, что делать дальше, — Джон сделал большой глоток. — Точнее, знаю, но не могу… — Хм. Кажется, я понимаю, о чем ты. У меня в твоем возрасте были похожие проблемы. И знаешь, я могу посоветовать тебе только одно — живи в свое удовольствие. — Хьюго посмотрел на звездное небо. — Наслаждайся молодостью. Не бойся совершать ошибки и делать то, что действительно желаешь.
Джонатан только вздохнул. Алкоголь быстро разгонял кровь. Какое-то время он еще трепался с дядей, после чего отправился за добавкой. Ансу делал свое дело — вскоре проблемы показались Джону незначительными. Было уже далеко за полночь, когда гости начали расходиться.
В захмелевшую голову Джона пришла отличная идея: отправиться в семейную библиотеку и попытаться отыскать информацию о мужском колдовстве. Немного шатаясь, он прошел по мокрым от росы тропинкам и оказался у массивной двери. Код он знал наизусть. Внутри он сразу уткнулся в Хранителя традиций — старого робота на колесной базе, чей торс тускло поблескивал во мраке. Во лбу машины светился крест, увенчанный полумесяцем. — О! Хранитель! — воскликнул подросток. — Вы пьяны, Джон, — холодно констатировал робот. — Еще бы! Сегодня же праздник! — Я прекрасно осведомлен о текущем дне календаря. Как осведомлен и о том, что в пятой главе сказаний о Сереброокой говорится: «Осуждала она пьяниц и праздношатающихся». — Какой же ты зануда! — Джон положил руку на плечо робота и потянул его за собой вглубь хранилища. — Скажи мне лучше: где тут книги о колдовстве? — Комната семь, — автоматически ответил робот, но тут же затараторил: — Но вам совершенно нельзя там появляться! Тем более в таком виде! Эти книги предназначены исключительно для женщин! — К черту женщин! — вспылил Джон. Ему казалось, что сейчас он всесилен. — Что?! — воскликнул робот и попытался отпрянуть. — А тебя, жестянка, я пущу на металлолом, если будешь мешать. Понял? Веди меня и помалкивай.
В седьмой комнате стеллажи ломились от древних фолиантов. Джон попытался взять одну из книг, но она больно ужалила его, оставив на пальцах небольшие ожоги. — Жестянка, какие книги не защищены магией? Робот молча указал. Программа не позволяла ему лгать членам семьи.
Джон снял с полки старую брошюру с выцветшей надписью «Теория и практика магии для начинающих». Он начал читать случайные строчки: «…магия доступна всем и каждому…», «…заклинатель должен выкрикнуть это четко и ясно…». В голове Джона забилась мысль: «Черт возьми, во всех этих текстах автор обращается к мужчинам! Неужели меня всегда обманывали? Должно же быть в галактике место, где учат настоящему колдовству всех желающих!»
Задумавшись, он не заметил, как робот тихо ускользнул из комнаты. — Ах ты урод! — рявкнул Джон и кинулся вдогонку. Он налетел на Хранителя в коридоре, навалившись на него всем весом. Машина опрокинулась. С жалобным хрустом лопнула обшивка торса, в воздухе отчетливо запахло паленой проводкой. Юноша, пошатываясь, поднялся и выругался. Робот не подавал признаков «жизни».
Хмель начал стремительно отступать, уступая место ледяному ужасу и наваливающемуся чувству вины. Джон вспомнил, как строгая мать наказывала его за куда меньшие проступки. Страх потерять подаренный корабль и быть запертым дома возобладал над ним. «Что делать? Надо бежать! У меня теперь есть корабль!»
Прячась в тенях, он пробрался в свой домик. Схватил рюкзак, побросал туда первые попавшиеся вещи и коробочку со сбережениями — горсткой адамантиновых монет. Когда Джон вышел на крыльцо, его сердце ушло в пятки: на скамейке сидел отец. Лион с печальной улыбкой посмотрел на сына. — Уже улетаешь? — Да… — дрожащим голосом ответил парень. — Не знаю, что ты натворил, но хочу, чтобы ты помнил: мы с мамой тебя любим. — Лион встал и крепко обнял обескураженного сына. — Отправляйся. И пусть тебя охраняют духи предков.
Отец хлопнул его по плечу и пошел к своему дому, не оборачиваясь. — Спасибо, отец! — тихо ответил Джонатан. Он шел к кораблю, чувствуя напряженное волнение, словно перед прыжком в бездну. Часть сознания уговаривала его вернуться, но в своих мыслях он уже пересек последнюю черту.
«Цирцея» поднималась в ночную высь. По панели бежали показания приборов: высота, скорость, запас энергии в магических кристаллах. Покидать родной дом было грустно, но одновременно с тем на душе было легко, ощущалась правильность происходящего. «Теперь у меня есть путь только вперед», — подумал Джонатан, когда его корабль достиг орбиты. Он решил облететь Землю на прощание. «Какая же она прекрасная», — думал он, глядя на бескрайние просторы, укрытые облаками.
Развернув корабль, он устремил взор в космос. Мимо проплывала огромная орбитальная база, к которой шел на стыковку межзвездный лайнер. Прежде чем отправиться в дальнее путешествие, Джону было необходимо добраться до узловой станции на границе гелиосферы — маленькому кораблю не хватило бы энергии на самостоятельный большой прыжок. Приказав компьютеру проложить маршрут, юноша устроился поудобнее, уставившись в иллюминатор. Мысли исчезли, осталась только звенящая пустота, и Джон незаметно провалился в мир снов, спасаясь от наваливающейся головной боли.
Его разбудил голос компьютера, сообщивший о прибытии. Во рту пересохло. Со стоном поднявшись, Джон жадно припал к рециркулятору на крохотной кухне. Вместе с ясностью ума вернулись и страхи. Отсутствие сообщений из дома пугало. Если бы мать просто отругала его, было бы гораздо легче. Вспомнив сломанного Хранителя, юноша устыдился, но возвращаться он не хотел. Совсем. Ему казалось, что впервые в жизни он чувствует настоящую свободу. — Джонатан, поступает масса запросов от космостопщиков, — сообщила «Цирцея». Идея взять попутчика показалась юноше спасительной. Тишина пугала, заставляя уходить в себя. Короткие сообщения высветились на панели. Джон закрыл глаза и ткнул пальцем наугад. «Держу путь на Траус-5. Развлеку фокусами и беседами. Умею молчать». «То, что надо!» — улыбнулся юноша. Путь до Трауса должен был занять больше недели. Договорившись о встрече в одном из баров станции, Джон повел корабль на стыковку.
Внешняя переборка «Цирцеи» распахнулась, явив восторженному юноше колоссальный ангар. Тут и там сновали люди и роботы. Кто-то грузил коробки, кто-то продавал сушеное мясо, размахивая товаром в каждой из четырех рук, кто-то играл на электрогитаре… В прошлый раз Джонатан был здесь в сопровождении родственников, и та поездка казалась унылой — он не мог стать частью этой пестрой толпы. Теперь же он шагал по галереям станции, вдыхая ароматы экзотической еды. Следуя интерактивным указателям, он быстро нашел бар «У Фарука и других Лоа». Вывеска, сотканная из неонового света, парила над входом, украшенным черепами животных.
Будущий попутчик сидел у барной стойки. Одетый в красный плащ, он выделялся в пустом зале. Помимо него в баре находился лишь полупрозрачный дух, который старательно полировал один из столов собственным бесплотным телом. Человек в плаще обернулся. На вид ему было около двадцати пяти. Длинные темные волосы, раскосые черные глаза, аккуратная бородка. Лицо было приятным, но во взгляде таилась скрытая обида. Встретившись глазами с Джоном, он улыбнулся. — Я Адриан. — Джонатан. Можно просто Джон, — ответил юноша, пожав вялую, холодную руку. Сев рядом, Джон почувствовал себя неуютно. — А тут есть бармен? — спросил он. Ему ответил мрачный потусторонний голос из-за стойки: — Что желаешь, уважаемый? — Ансу. Перепил вчера… — Будет исполнено. Вскоре появился высокий мужчина со смугло-серой кожей и светящимися белыми глазами, который поставил перед ними запотевшую глиняную кружку.
— Так что у тебя за дела на Траусе? Не самое популярное местечко, — поинтересовался Адриан. — Просто путешествую, — честно ответил Джонатан. — Значит, мне повезло. — А ты? — спросил Джон, отпивая сладкий напиток. Адриан картинно помрачнел. — Лечу в тамошнюю библиотеку. Хочу выучить пару новых трюков. — Что за трюки? Адриан молча поднял руку и закрыл глаза. Его мышцы напряглись. Вскоре над его ладонью закружились несколько разноцветных огоньков. Они слились в мерцающий шар, который с легким хлопком рассыпался искрами, обдав Джона жаром. — Ого! — оживился Джон. — Как тебе это удается? — Это магия, друг, — Адриан пристально посмотрел ему в глаза. Джонатан недоверчиво хмыкнул: — У тебя, наверное, амулет спрятан где-нибудь. — Не веришь? Я могу раскрыть тебе пару секретов, — попутчик огляделся. — Но позже. Это не разговор для бара.
Несмотря на скепсис, в душе Джона затеплилась надежда. Допив ансу, они прошлись по станции. Адриан оказался неплохим гидом: рассказывал байки о шлюзах, где постоянно происходят несчастные случаи, о маньяках и борделях. Отсеки с красным освещением вызывали у Джона приступ стеснения, граничащего с яростью. С одной стороны, в нем бурлила молодая кровь и подавленная сексуальность. С другой — воспитанное с детства почти религиозное почитание женщин заставляло его ненавидеть Адриана за то, что тот говорил о них, как о товаре.
Вскоре они оказались внутри «Цирцеи». Джонатан отстыковался и запросил импульс до Трауса. Расположив корабль в доке перемещения, он включил иллюзорное поле. Невероятно красивая буря красок захлестнула иллюминатор. Узловая станция стала подкачивать энергию в их поле — кутерьма красок усилилась, скрыв звезды. «Переход в иллюзорное пространство завершен», — сообщила система. Завороженный Джонатан смотрел на буйство цвета. Некоторые люди часами медитировали на этот вид, различая в нем лики ангелов и божеств.
— Ты же с Земли, Джон? — вырвал его из транса голос Адриана, сидевшего на диване. — Да, — юноша подошел и присел рядом. — Тогда я открою тебе главный секрет. — Адриан подался вперед. — Твои женщины… они скрывают от вас правду. Вы живете в красивой клетке, Джон. Оковы не на ваших руках — они в вашей голове. Джонатан возмутился, но промолчал. Мысль казалась дикой, но что-то внутри него дрогнуло. — Я не знаю точно, как именно они это делают, но они монополизировали магию, узурпировали вашу силу. Джонатан нахмурился. Ему всегда казалось странным, что в легендах магией владели все, а теперь — только женщины. — Как? — только и смог спросить он. — Война с королем демонов не окончилась века назад, — Адриан откинулся на спинку дивана. — Она продолжается. Демон научил женщин забирать магию у мужчин. Он убедил их, что мужчины опасны, что вы уничтожите себя и мир, если даровать вам силу. После войны эта доктрина расползлась, словно вирус. Вы — мистические кастраты в их глазах. Вспомни их ритуалы, медитации… Они когда-нибудь объясняли вам их истинный смысл?
Джон вспомнил загадочное поведение матери во время церемоний и почувствовал укол сомнения. — К счастью, остались миры, где это знание сохранилось, — Адриан тонко улыбнулся и достал из поясного кармана крохотный пузырек с бирюзовой жидкостью. — Слишком много информации за раз. Не хочешь расслабиться? Джон подскочил, ощутив прилив адреналина. — Это же «Нирвана»! Это запрещено! — Конечно, — ледяным тоном ответил Адриан. Достав ингалятор, он добавил: — Ты думал, в галактике все послушные мальчики? Расслабься. Здесь, в гипере, до нас никому нет дела.
Поколебавшись, Джонатан решил переступить через страх. Он хотел казаться взрослым. «Нирвана» подействовала быстро — по телу разлилось приятное тепло, а мысли выстроились в длинные, прозрачные цепочки. Под влиянием наркотика и бесед с Адрианом, Джонатану стало казаться, что он близок к пониманию магии. Адриан убедительно рисовал картину заговора, и Джон почувствовал себя освободителем, способным сбросить этот морок.
Очередным утром, когда они были трезвы, Джон потребовал, чтобы попутчик начал его учить. — Я сам еще ученик, — менторским тоном ответил Адриан. — Прежде всего уясни: магия — это не игрушки. Тебе нужен проводник, якорь в тонком мире. Адриан осторожно извлек потрепанную, почти черную картонку. На ней в зеленых тонах был изображен бородатый мужчина в короне из листьев, стоящий в густом лесу. Сверху виднелась полустертая надпись. — Это Оберон, древний повелитель лесных духов, — пояснил Адриан. — Он дает мне силу. Эта карта заряжена, лучше ее не касайся. Просто запомни этот образ и открой сознание.
Адриан начал петь. Его голос становился глубже, вводя в транс. Джон распахнул сознание, и перед его мысленным взором предстал лес. Мужчина из картонки обрел плоть. Джон гулял с Обероном по лесу — это было похоже на осознанное сновидение. — Даруешь ли ты мне свою силу? — спросил юноша во сне. — А знаешь ли ты, в чем моя сила? — ответил древний дух, на чье плечо уселось крылатое существо. — Нет. Мужчина раскатисто засмеялся. — Знай же: моя сила в смехе. И я не могу дать ее тебе, потому что она уже скрыта в тебе самом.
Сон скомкался и исчез. Джон очнулся. Напротив него, тяжело дыша, сидел бледный Адриан. — Что… что он тебе сказал? — прохрипел попутчик. — Сказал, что его сила в смехе. Лицо Адриана исказилось от ужаса. — Демон… Демон вторгся в твой транс! Он зацепил меня! Дай мне воды!
Джонатан с удивлением смотрел на корчащегося «учителя». Иллюзия могущества Адриана рухнула. Вместо тайных знаний была лишь паранойя, подогреваемая избытком «Нирваны». Джон осознал, что идеология попутчика — это просто ядовитая смесь обиды и наркотиков. Действуя жестко и эффективно, как учила его мать, Джон напоил Адриана водой с сахаром и затолкал его под холодный душ, проигнорировав бормотание о злых духах.
Остаток пути они почти не общались. Адриан выглядел жалким, пытаясь сохранить остатки гордости высокомерными комментариями, что только злило Джона. Когда «Цирцея» вышла на орбиту Трауса, Джон молча пристыковался к станции, выпроводив попутчика. Тот ушел с гордо поднятой головой, даже не поблагодарив. «Скотина», — подумал Джон и повел корабль на посадку.
Траус оказался приветливым и зеленым миром. Столица утопала в экзотических цветах, архитектура радовала глаз плавными линиями, напоминающими морские раковины. Джон остановился в баре «Приют под камнем», вход в который располагался под исполинским валуном. Вечером он с головой окунулся в клубную жизнь. Алкоголь смыл напряжение последних дней. Вскоре он уже танцевал и общался с местными. За столом собралась пестрая компания, и Джон в красках описал свое путешествие.
Смуглый парень по имени Грэг, изрядно выпивший, воскликнул: — Древняя библиотека, о которой говорил твой попутчик, — это руины за городом! Погнали туда! Возьмем вина и полетели! Опьяненный чувством свободы, Джон согласился. В трезвом уме он бы отказался от этой безумной затеи, но алкоголь освободил его от страхов.
Транспортом оказалась огромная сине-оранжевая птица. Грэг натянул поводья, и гигантское создание мощно взмыло в ночное небо. В полете Джон прикладывался к бутылке, наслаждаясь теплым ветром и звездами. Через час город исчез, уступив место каменистой пустоши. В свете восходящей луны показалась ступенчатая пирамида.
Зрелище оказалось удручающим: вокруг валялся мусор, камни были исписаны краской. — Вандалы! — выругался Грэг, пнув пустую бутылку. — Пошли наверх. Внутри куча залов с древними фресками. Они спустились по узкой лестнице в недра постройки. Грэг шел впереди с фонариком. Внезапно Джон услышал шум. Оглянувшись, он едва успел заметить чье-то ухмыляющееся лицо, прежде чем получил сильный толчок в спину. Джон с криком полетел вниз по ступеням. Падение смягчил Грэг. Фонарик отлетел в сторону, выхватив из мрака жуткую фреску: многощупальцевое божество вырывало сердце у существа, похожего на черепаху. Джон поднялся, потирая ушибы. Грэг лежал без сознания, на его голове расплывалось кровавое пятно. Адреналин мгновенно вытеснил хмель. Нападавший закрыл проход тяжелой каменной плитой — они оказались в ловушке. «Помощи ждать неоткуда», — понял Джон. Он выхватил подаренный матерью кинжал, уколол палец о зубастую рукоять и, напоив оружие кровью, вонзил лезвие в плиту. Камень задрожал и расползся грязью.
Выбравшись наружу, Джон никого не обнаружил. Птица тоже исчезла. Оставив раненого Грэга в относительной прохладе руин и выложив камнями слово «Помогите», Джон с первыми лучами солнца отправился через пустыню за подмогой.
Утренняя прохлада быстро сменилась изнуряющим зноем. Каменистая пустошь казалась бесконечной. Вода давно закончилась, осталась только бутылка вина, пить которое было невозможно. Солнце палило немилосердно, губы потрескались, глаза слезились.
В мареве Джон заметил большой округлый камень, который… двигался. Подойдя ближе, он увидел колоссальную черепаху с черными, непроницаемыми глазами. В надежде, что под панцирем животного есть запасы воды, Джон ускорил шаг. Внезапно он ощутил резкий укол в ногу. Опустив взгляд, он увидел скрывающегося в камнях красно-черного скорпиона. — Охо-хо, — раздался глубокий, рокочущий голос черепахи. — Выглядишь паршиво, муахун. Джон замер, сжав рукоять кинжала. — Ты разумна?! — Охо-хо, да. Тебя укусил лоасуд. Токсин уже в крови. Ты ничего не сможешь сделать. Паника захлестнула Джона. — Я умру?! Здесь?! — Охо-хо. Очень смертельный яд… но только для тех, кто не является самим собой, — загадочно произнесла черепаха и продолжила свой неспешный путь. — Я иду к воде. Можешь пойти со мной.
Джон побрел следом, прислушиваясь к ощущениям. Сердце колотилось как бешеное, дышать стало тяжело. Обессилев, он упал на раскаленные камни. Небо казалось кровавым морем. В голове Джона замелькали образы: магия, жертва, фреска в пирамиде. «Магия всегда требует жертв, — осознал Джон в бреду ядовитого трипа. — Чтобы овладеть ею, нужно чем-то пожертвовать… Но чем? Жизнью?» Черепаха склонилась над ним. Ее глаза казались черными дырами. — Я умираю… Скажи им, что я погиб в пустоши… — прошептал Джон. — Ты много говоришь о смерти, человек, — ответила черепаха. — Это не самое плохое место для смерти. Встань и посмотри вокруг.
Джон нашел в себе силы подняться. Боль ушла. Заходящее солнце окрашивало камни в розовые и бирюзовые тона. Мир казался невероятно красивым. Ощущение невыразимой легкости охватило его. Он залез на панцирь идущей черепахи и лег, глядя на проступающие звезды. Границы его «я» начали растворяться. Обиды на мать, на сестру, на женщин, которые якобы отняли его силу — все это казалось мелким и смешным. — Я всегда заблуждался, — бормотал Джон, обращаясь к звездам. — Причина моих несчастий — я сам. Мои страхи.
Миллионы звезд сияли над головой. Джон понял, что магия — это не контроль над другими. Это способность сбросить шелуху страха, отказаться от эгоизма и обид. Жертва, которую требовала магия Сереброокой, — это не кровь и не плоть. Это готовность расстаться со своими демонами. С этой мыслью Джон провалился в исцеляющий сон.
Журчал ручей, впадающий в крохотное озерцо в тени раскидистых пальм. Джонатан очнулся и улыбнулся. Жадно напившись, он вымылся целиком. Он чувствовал себя заново рожденным. Следов черепахи не было, зато на ноге, в месте укуса скорпиона, красовалась крошечная треугольная точка, похожая на микротатуировку. К Джону вернулось осознание реальности. Вспомнив о Грэге, он поспешил к цивилизации — оазис находился всего в паре километров от пригорода.
Уже через час Джон вместе с нарядом местной полиции спустился в пирамиду. Грэг был мертв. Джон почувствовал, как темнеет в глазах. Сначала он начал винить себя, но быстро одернул: Грэг мертв, и слезами этого не изменить. Полицейский осмотрел труп и жестко спросил: — С Земли, говоришь? Ты арестован по подозрению в убийстве. Через пару часов Джон сидел в допросной. Местный следователь слушал его рассказ о пустыне, скорпионе и черепахе с откровенным презрением. — Сказки о древних духах будешь рассказывать в барах, — следователь ударил Джона по лицу, сбив со стула. — Вы, земляне, охренели в конец! Прилетаете, убиваете, и думаете, вам все сойдет с рук!
Впервые в жизни Джон столкнулся с такой неприкрытой ненавистью. Он вспомнил строгий образ матери — скалу, способную защитить от любой бури. Поднявшись, он вытер кровь с губы. — Я уверен, вы заблуждаетесь. Моя семья владеет магией. Если со мной что-то случится, проклятие сработает автоматически. В его голосе звучала непоколебимая уверенность. Следователь отступил, злобно сверкнув глазами, и вышел.
Вскоре появился адвокат — шестилапый ящер Ксорр. Выслушав Джона, он пообещал раздуть скандал в прессе, упирая на дипломатический статус семьи. На следующий день Джон уже смотрел репортаж о себе: журналисты с восторгом рассказывали о встрече землянина с легендарным Саутом (древней расой, к которой принадлежала черепаха). Дело замяли, признав смерть Грэга несчастным случаем, и Джона отпустили.
Оказавшись на свободе, юноша попытался вернуться к беззаботной жизни путешественника. Он летал от планеты к планете, знакомился с людьми, подрабатывал курьером. Но чем дольше он странствовал, тем острее чувствовал зияющую пустоту внутри. Трип в пустыне открыл ему истину о магии, но он боялся сделать последний шаг — принести жертву. Не физическую, а ментальную. Избавиться от страхов и привязанностей.
Странствия оборвались внезапно. На одной из узловых станций Джона настигла магическая весть: во сне он увидел свою мать, лежащую на погребальном ложе в главном зале. Проснувшись в холодном поту, он немедленно проложил курс на Землю.
Дом встретил Джона следами разрушений: сломанные деревья, выжженная трава, воронки в земле. Лион, постаревший на десять лет, с трудом сдерживая слезы, рассказал страшную правду. — Это случилось на ордалии, сынок… Твоя сестра, Лана, вызвала Яну на поединок. — Как?! Почему никто не вмешался?! — Это древний закон. После смерти Матери враги нашей семьи попытались атаковать поместье. Мы отбились, но сейчас всем тяжело.
Навестив сестру, Джон ужаснулся. Лана выглядела как тень: ввалившиеся щеки, темные круги под глазами, потухший взгляд. — Что произошло между тобой и матерью? — тихо спросил Джон. Лана отвернулась. — После того праздника я забеременела от Джорджа. Яна решила, что этот ребенок не должен появиться на свет. Она убила его… колдовством, в моей утробе. Джон замер, шокированный этой жестокостью. Лана захлопнула дверь перед его носом.
После похорон Джон с головой ушел в работу: чинил защитные турели, нес вахту. Семья погрузилась в траур. Однажды, ремонтируя орудие, Джон вновь встретил Хранителя традиций. В ходе словесной перепалки с занудным роботом об образе Сереброокой, Джона осенило. Женская магия в их семье питалась сильными, часто разрушительными эмоциями — страхом, болью, ненавистью. Именно так Лана смогла одолеть мать. Но в пустыне Джон понял иное. Истинная магия — это освобождение от этих эмоций. «Я принесу в жертву свои страхи прямо сейчас, — решил Джонатан. — Я боюсь пойти к сестре и посмотреть правде в глаза? Значит, я сделаю это».
Он бросил ключи и направился к домику Ланы. — Я пришел поговорить о тебе, — твердо сказал он, когда дверь приоткрылась. — Ты страдаешь. Ты ненавидишь себя за то, что убила мать, и хочешь, чтобы кто-то наказал тебя. — И кто же меня накажет? Ты?! — взвилась Лана. — Я вызываю тебя на ордалию, — спокойно ответил Джон.
Они стояли друг напротив друга во дворе. Моросил мелкий дождь. Родственники, шокированные неслыханной дерзостью, наблюдали из-под навеса. Лион умолял сына одуматься, но Джон был непреклонен. Все вокруг казалось кристально чистым. Лана вскинула руки. Воздух зазвенел от напряжения. Вокруг нее материализовались тысячи нитей ослепительного белого света — воплощение ее боли и ненависти. Со свистом они ринулись на Джона.
Юноша раскинул руки, закрыв глаза. В груди разлилось тепло. Он не ставил щитов. Он позволил энергии сестры пройти сквозь него. Джон ощутил ее невыносимый ментальный крик, ее горечь потери и вину. «Эта боль никому не поможет», — подумал он. Нити растворились в воздухе, не причинив ему вреда, лишь порвав куртку. Зрители ахнули.
— Это все иллюзия, Лана. Тебе это не нужно, — Джон сделал шаг навстречу. — НЕТ! — в отчаянии закричала сестра. Воздух содрогнулся. Вокруг Джона замелькали белые фантомы, принимая облик разъяренной Ланы. Раздался истерический, разрывающий перепонки смех — Высшее заклинание, охота на демонов. Фантомы ринулись на него со всех сторон. «Страх бессилия. Страх потери», — Джон безошибочно шагнул сквозь фантомы и сомкнул руки, обняв настоящую Лану.
Ее сопротивление сломалось мгновенно. — Я просто человек, глупая, — прошептал он ей на ухо. — И я очень люблю тебя. Лана разрыдалась. Ее тело обмякло в его руках, магия рассеялась без следа. — Прости меня… прости… — всхлипывала она, теряя сознание. Джон подхватил сестру на руки. К нему уже бежали люди, отец плакал от счастья. Джон улыбался, чувствуя невероятную легкость. Он нашел свою магию.
Эпилог
«Никакого секрета тут нет», — так начал свою книгу Джонатан много лет спустя. В ней он писал о радости жизни, о простом сочувствии и принятии. Но большинство людей так и не поняли его, отказавшись принести главную жертву — расстаться со своими страхами и эгоизмом.
Лана с тех пор больше никогда не применяла боевую магию. Злые языки поговаривали, что брат лишил ее сил на ордалии. Но ее дети, рожденные в браке с добрым аристократом, знали правду. Просто ее колдовство лишилось разрушительной мощи, став тихим и созидательным. А такая магия — самая сильная и незаметная, без лишних спецэффектов.
© Теодор Московский, ноябрь 2013, Москва